Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

15.07.2018 Диагноз как тюрьма. Почему в России легко потерять и трудно вернуть дееспособность

"Коммерсантъ" от 15.07.2018

Автор: Роза Цветкова

"В начале июня этого года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес определение в отношении жалоб сразу шести россиян, заявивших о нарушении их прав при рассмотрении вопроса о дееспособности. Их обращения при содействии двух российских адвокатов правозащитной практики Юрия Ершова и Дмитрия Бартенева поступили в ЕСПЧ в разное время, но были коммуницированы и объединены в одно по общему признаку: все заявители были признаны недееспособными заочно, без их личного присутствия и участия в судебных заседаниях. Более того, все шестеро узнали о том, что стали недееспособными, случайно, спустя годы.

При рассмотрении каждой из шести жалоб ЕСПЧ нашел многочисленные нарушения основных прав граждан на справедливый суд, на частную жизнь и свободу. Теперь, согласно определению ЕСПЧ, каждому из заявителей правительство РФ должно выплатить компенсацию в размере более €7 тыс.

В распоряжении “Ъ” имеются копии дел заявителей. Они по-прежнему находятся в психоневрологических интернатах Москвы и Санкт-Петербурга, и правовой статус их как недееспособных граждан, несмотря на определение ЕСПЧ, сохраняется.

Когда средства за причиненный моральный ущерб поступят на их финансовые счета, ни у кого из обратившихся в ЕСПЧ не будет возможности распоряжаться ими самостоятельно.

Решения о тратах будет принимать их опекун. Который в свое время и выступил инициатором лишения дееспособности.

Адвокат Юрий Ершов уже много лет помогает на общественных началах людям, оказавшимся в трудных жизненных ситуациях. Но самые сложные дела, как сам признается,— это «вытаскивать из ПНИ тех, кто оказался там незаконно, вопреки своей воле». Дела трех москвичей, обратившихся в Европейский суд с жалобой на заочное лишение их дееспособности, вел он.

«То, что гражданин недееспособный, вовсе не означает, что он не имеет права на защиту,— поясняет Ершов.— А у нас сложилась такая практика, в том числе и судебная, что, если человека лишают дееспособности, значит, его мнение для всего окружающего мира вообще ничего не значит. Он как бы перестает существовать в правовом поле, становится абсолютно бесправным, и за него какие-то другие люди решают, как распоряжаться его финансовыми средствами, имуществом, свободой, наконец. К тому же до 2009 года российский закон де-юре позволял так поступать: действовала редакция 284-й статьи ГПК РФ, которая разрешала в каких-то случаях лишать человека дееспособности заочно, без его присутствия. Но даже тогда надо было соблюдать определенные формальности, человек все равно должен был быть стороной дела. В слушании необходимо было решить вопрос, можно ли рассматривать дело без участия самого человека. И должна была быть справка от психиатра, в которой бы прописывалось, что по состоянию здоровья человек не может присутствовать при рассмотрении дела. Но все вылилось в совершенно адскую практику, когда людей массово лишали дееспособности, а они об этом даже не подозревали».

Так случилось и с одним из обратившихся в ЕСПЧ, Владимиром Ланских. С заявлением о признании Владимира недееспособным обратился его сын. И хотя в определении суда о принятии искового заявления и подготовке к делу указано, что ответчик, Ланских В. П., вызывается для опроса по существу заявленных требований, он сам об этом уведомлен не был. Ему, находящемуся в то время в ПНИ, не направили ни повестки, ни заявления по делу. Коптевский суд не потребовал даже медицинской справки, действительно ли Ланских не может явиться в суд по состоянию здоровья. Таким образом, суд рассмотрел дело о лишении человека гражданских прав в прямом смысле односторонне: на заседании не было не только самого ответчика, но и какого бы то ни было представителя с его стороны.

В деле Ланских есть подробности, свидетельствующие о крайне формальном рассмотрении. Так, решение о назначении судебного заседания и само судебное заседание прошли в один и тот же день. Тогда же без присутствия ответчика ему была назначена судебно-психиатрическая экспертиза. Как указано в материалах дела, «без достаточных правовых оснований, поскольку у суда не имелось никаких свидетельств наличия у Ланских В. П. психического расстройства. Более того, судом был получен ответ от психоневрологического интерната № 5 о том, что Ланских В. П. там на диспансерном учете не состоит и даже не имеется никаких его медицинских документов».

В феврале 2009 года норма 284-й статьи ГПК РФ Конституционным судом РФ была признана неконституционной. Это касалось той части, в которой она допускала рассмотрение дела о признании гражданина недееспособным без его участия.

Только в 2013 году, узнав о том, что по заявлению сына он стал недееспособным, Владимир Ланских смог обратиться за помощью в Гражданскую комиссию по правам человека. Там ему помогли связаться с адвокатом — это и был Юрий Ершов.

В беседе с “Ъ” адвокат рассказал о том, какой долгий судебный путь пришлось пройти ему вместе со своим подзащитным. Начиная с того что администрация ПНИ старается всячески препятствовать доступу сторонних юристов в свои учреждения. «В интернат к Наталье Беруненко (одна из заявительниц в ЕСПЧ.— “Ъ”), например, мне приходилось с боями прорываться,— вспоминает Ершов.— Охрана ПНИ считала почему-то, что раз она недееспособная, то ей незачем встречаться с адвокатом, что, мол, у нее нет такого права. Это хуже, чем в СИЗО, получается: туда адвокату доступ открыт, в ПНИ — нет. По сути, зайти в ПНИ и помочь человеку (составить документ, подписать, решить организационные вопросы по делу), который имеет право на защиту, как и любой другой, совсем непросто! Приходится прилагать массу усилий, тратить колоссальное количество времени, это до сих пор очень большая проблема».

Европейский суд завален жалобами из разных стран о нарушениях Конвенции по правам человека. Россия — среди лидеров по таким обращениям, где-то после Турции.

Проблема в том, говорит Ершов, что нет у всех людей, находящихся в ПНИ и лишенных (даже и после 2009 года) дееспособности заочно, физической, не говоря уже о юридической, возможности обратиться туда с персональной жалобой. Более того, вынося постановление о несоответствии действий в отношении гражданина Конвенции, ЕСПЧ не имеет полномочий отменять само решение о лишении дееспособности. Речь идет только о моральной компенсации. А люди столько времени находились внутри ПНИ не только принудительно, но и вовсе незаконно.

В чем причины бесправия граждан, пребывающих в психоневрологических интернатах, и в чем им нужно помогать в первую очередь, “Ъ” попросил объяснить клинического психолога, члена межведомственной рабочей группы по реформе ПНИ при департаменте соцзащиты Москвы Марию Сисневу".

Статью Розы Цветковой вы можете прочитать на сайте правообладателя - ИД "Коммерсантъ"

#####