Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

01.02.2016 "Немцы приучили ребят ходить в ночные клубы"

Ольга Алленова

Как волонтеры помогают жителям российских психоневрологических интернатов.

О волонтерах в детских сиротских учреждениях см. материал "Раньше нас просили уйти с детской площадки. Сейчас такого не происходит" во "Власти" N1-2 от 18 января.

"Нас обижает отношение к ПНИ как к злу"

Психоневрологический интернат N3 в Петергофе — один из самых больших в России, здесь живет 1080 человек. Интернат считается в регионе образцово-показательным, сюда нередко приезжают проверяющие комиссии и журналисты. Заместитель директора по медицинской части Максим Иванов ведет меня по реабилитационному отделению, расположенному на втором этаже. Это отделение для людей с относительно сохранным интеллектом, которые могут получить здесь какие-то профессиональные навыки. Его открыли в 2008 году, это было важным шагом: в системе ПНИ признали, что задача такого учреждения — не только уход за человеком и контроль над ним, но и его реабилитация, социализация и интеграция в общество. С 2009-го 23 выпускника этого отделения (дети-сироты) получили квартиры и живут самостоятельно. Для достижения таких результатов в отделении есть, например, модуль домоводства в виде столовой, где на моих глазах один молодой человек варит суп под руководством педагога, а еще двое нарезают батоны хлеба и раскладывают по тарелкам. В этом же модуле учат, как прожить на пенсию по инвалидности: "Все наши ребята знают пять главных продуктов, которые необходимо купить в первую очередь, чтобы выжить: это макароны, сахар, чай, мука, растительное масло". На базе интерната работает и профессиональный реабилитационный лицей, ежегодно выпускающий 20 рабочих-озеленителей: после выпуска они работают в городских парках или на территории ПНИ.

— В основном ребятам, получившим диплом, и дают квартиры,— говорит заведующая отделением реабилитации Наталья Любителева.— Раз они сдали экзамены, значит, у них есть усидчивость и они мотивированы, а это в самостоятельной жизни очень важно.

— Как вы выбирали тех, кто будет жить в этом отделении? Они к вам пришли уже подготовленными?

— Нет, что вы! Все 23 человека, когда сюда поступили, считались необучаемыми. Я сама тестировала некоторых ребят. Например, Машу. Она пришла к нам в 2008 году. В характеристике было написано: "необучаемая, ведомая" и так далее. После тестирования показала знания седьмого класса общеобразовательной школы. Мы договорились с вечерней школой, и Маша окончила 11 классов. Сейчас она учится дистанционно в вузе на психолога, получила квартиру на первом этаже — она передвигается на коляске. У нее трудовой договор с ЖКХ, моет полы в подъезде.

В отделении реабилитации живет Алексей Хренов, занявший недавно первое место в специальной олимпиаде по конному спорту. "Мне нравится путешествовать, вот вернулся из Москвы, а до этого был в США",— рассказывает он. Виктор Васильев вяжет шали и пишет картины. В Гамбурге, куда Виктора возили на выставку, у него купили картину за €400. "Вам там понравилось?" — "Понравилось, я бы там жить остался, если бы разрешили". Костя Агафонов, художник-любитель, пишет флористические сюжеты. "А краски откуда?" — "Покупаю в супермаркете".

— Волонтеры у вас есть? — спрашиваю заведующую.

— У нас тут прекрасные сотрудники, мы без волонтеров справляемся. И никто не навязывает нам извне свое мнение, которое не всегда совпадает с реальностью.

— Не любите волонтеров?

— Иногда они, конечно, берут ребят, которые на колясках, на выставки. Но они не специалисты, понимаете? У них обывательский подход к психиатрии.

— А при чем тут психиатрия?

— Ну как же? Они же советы дают: кому таблетку не пить, кому квартиру требовать. А ребята потом идут требовать. Но не все же готовы. У нас тут был Женя, который все рвался "на волю". А вышел на волю — каждый день сюда приходил, стоял под стенами, скучал. Нас вообще обижает отношение к ПНИ как к злу. Я 21 год работаю на улучшение этой системы, я не считаю ее злом.

Во многих ПНИ волонтеров считают некомпетентными чужаками, которые стремятся разрушить эту систему. Система, разумеется, сопротивляется. Мои собеседники в благотворительной организации "Перспективы", которая сотрудничает с несколькими ПНИ в Санкт-Петербурге, рассказывают, что за 20 лет работы ни в одном ПНИ их не встретили как соучастников назревших реформ — всюду было сопротивление, порой доходящее до открытого противостояния. "В ПНИ многое зависит от руководителя учреждения,— говорит директор "Перспектив" по внешним связям Светлана Мамонова.— В Петербурге есть, например, ПНИ, где разрешают даже домашних животных содержать, а есть интернат, где вместе с обычными выпускниками детских домов-интернатов содержались бывшие зэки, требующие специализированного наблюдения. Говорят, однажды зэки устроили там бунт в защиту молодых инвалидов, которых плохо кормили. В ПНИ пришла общественная комиссия, которая увидела помещения, закрывающиеся только снаружи, похожие на карцеры. Увидели комнату с матрасом на полу, на котором лежала пожилая женщина. Против директора этого ПНИ было возбуждено уголовное дело по 38 эпизодам, в прошлом году его уволили".

В 2014 году в подмосковном Звенигородском ПНИ был изнасилован молодой инвалид, переведенный в целях наказания на закрытый этаж. Благодаря волонтерам благотворительного фонда помощи детям "Милосердие" и найденному ими адвокату эта история получила огласку, а сейчас дело рассматривается в суде. В интернате начался постоянный мониторинг, который осуществляет общественная комиссия под эгидой Общественной палаты РФ. В ходе мониторинга было выявлено множество грубых нарушений прав человека и Конституции РФ со стороны администрации ПНИ: незаконное лишение свободы на длительные сроки, содержание людей в карцере, применение нейролептиков в целях наказания. Следственные органы возбудили уголовное дело в отношении администрации, а директор был уволен.

Представители "Перспектив" тоже участвуют в этом мониторинге, который до сих пор не закончен. В результате общественных проверок и постоянного участия волонтеров в жизни людей в этом ПНИ многое изменилось: люди свободно передвигаются внутри учреждения, могут выходить во двор курить, когда им хочется, закрытых этажей больше нет, карцеров и изоляторов — тоже, новая администрация лояльно относится к волонтерам, понимая, что только при общественном контроле возможно реальное улучшение жизни людей в ПНИ. Но в большинстве российских интернатов волонтеров нет, а система не настроена их привлекать.

"ПНИ — это место, где лишают прав"

Светлана Мамонова из "Перспектив" называет ПНИ серой зоной, скрытой от глаз общества: в этих переполненных комнатах, где нет личного пространства, человек вообще не рассматривается как личность.

"Да, есть образцово-показательные отделения, но в целом ПНИ — это место, где лишают прав,— говорит она.— А волонтер рассказывает человеку в ПНИ, что тот имеет право свободно передвигаться по интернату, а не сидеть в закрытом на ключ отделении; если прописанные ему лекарства ухудшают его самочувствие, он имеет право потребовать коррекции лечения или отмены лекарственной терапии; он может свободно пользоваться телефоном, а не прятать его в дальний угол шкафа в страхе, что найдут и отберут; может перед сном читать книгу или смотреть кино, а не ложиться спать в 21 час, потому что санитарка тушит свет; иметь личные вещи и не носить казенную одежду; курить, наконец. Вы знаете, что курение во многих ПНИ запретили? Вот живут взрослые мужчины и женщины, которые всю жизнь курили, а им теперь говорят: "Курить вы не будете, потому что закон изменился, курить в общественных местах нельзя, а ПНИ — это общественное место". И на улицу не выпускают, потому что во многих ПНИ люди живут в закрытом режиме. Психиатры подтверждают, что этот запрет вызывает обострение психического состояния человека. И это нарушение его прав, в конце концов".

У Светланы в одном из петербургских ПНИ есть подопечная Люба. Недавно Люба попала в психиатрическую больницу, потому что у нее отобрали сигареты. "Она возмутилась, потому что это несправедливо, и ее отправили в психиатрическую больницу. Система вынуждает людей курить, притаившись под одеялом, а потом мы слышим об очередном пожаре в интернате",— рассказывает она.

С 1996 года организация "Перспективы" пытается сделать психоневрологические интернаты в Петербурге открытыми, чтобы общество научилось видеть тех, кто живет за высокими заборами системы без прав и свобод. Скопировав европейский опыт, организация обучала волонтеров и делегировала их в ДДИ (детские дома-интернаты) и ПНИ. Волонтеры становились друзьями для живущих в ПНИ людей, выводили их гулять, возили на выставки и в музеи, объясняли им, какие у них есть права. Параллельно психологи, педагоги и юристы "Перспектив" проводили семинары для персонала интерната: говорили о том, что живущие в учреждении люди — не заключенные и не пациенты, а получатели социальных услуг, и они достойны уважительного отношения.

"В 1990-е годы, когда "Перспективы" начинали свои волонтерские проекты, система нуждалась в серьезных реформах,— говорит психиатр из петергофского ПНИ Максим Иванов,— и они принесли в наш ПНИ эти перемены. А сейчас изменения произошли и в законодательстве, принят закон о соцобслуживании граждан". За 20 лет в этом ПНИ несколько раз полностью сменился персонал и руководители, и, наверное, отношение работающих здесь сейчас людей отличается от того, что демонстрировали их предшественники. Сменялись и волонтеры. По правилам программы "Добровольный социальный год", которую проводят "Перспективы", волонтер может приходить сюда в течение года, это тот срок, на который организация подписывает с ним договор. По его условиям волонтер обязуется регулярно, 35 часов в неделю, находиться с подопечными в ПНИ, а "Перспективы" выплачивают ему компенсацию на еду и оплату проезда в размере 8-10 тыс. рублей в месяц.

Продолжение статьи вы можете прочитать на сайте правообладателя - ИД "Коммерсантъ": Источник: Журнал "Коммерсантъ Власть" №4 от 01.02.2016, стр. 24

#####