Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

20.05.2017 «Реформы ПНИ нет, в ней не заинтересованы чиновники»

Журнал "Коммерсантъ Власть" №19 от 20.05.2017

Авторы: Ольга Алленова, Роза Цветкова

Скандал в Звенигородском ПНИ, привлекший внимание центрального телевидения и Следственного комитета РФ, в очередной раз напомнил о необходимости реформы интернатной системы. 12 мая врач-психиатр Звенигородского ПНИ применил силу в отношении жителя интерната Виталия Рыжкова: стащил его с кровати на пол, а потом стал грубо трепать за волосы. Сосед Виталия по комнате Николай Черкасов записал видео и выложил его в интернет. 15 мая врач был уволен. Эта короткая запись имела широкий резонанс в социальных сетях: интернат ранее имел дурную репутацию, но в последние годы провел существенные преобразования и в каком-то смысле стал считаться образцом для реформы ПНИ, о чем не раз писала и "Власть".

"Власть" попыталась выяснить, как предотвратить насилие в интернатах, почему не проводится реформа, обещанная год назад, и что нужно делать, чтобы правоохранительные органы реагировали на нарушения прав инвалидов в закрытых учреждениях. Для этого мы опросили жителей интерната, его сотрудников, а также общественных деятелей, которые неоднократно бывали в учреждении с проверкой и помогали ему проводить преобразования.

"Сергей Колосков, правозащитник, помощник депутата Госдумы Олега Смолина, отец ребенка с особыми потребностями

— Вы много раз были в Звенигородском ПНИ, общаетесь с живущими там людьми, они к вам обращаются за помощью. Что вы думаете об этом интернате?

— В ЗПНИ за последние годы изменилось многое: в первую очередь значительная часть людей, ранее запертых на этажах в течение многих лет, стали свободно выходить во двор гулять. Некоторые из них получили возможность выходить и за территорию интерната. Когда мы приезжали с первыми проверками, то в отделении на четвертом этаже в А-корпусе 76 мужчин были заперты за железной дверью. Их водили строем три раза в день в столовую под конвоем санитаров. В отделении процветали порядки как на зоне, для провинившихся был карцер. Поэтому там постоянно происходили случаи насилия, унижения. Проживающих подвергали недобровольному лечению психотропными препаратами, несмотря на то что недобровольное лечение в социальных учреждениях запрещено федеральными законами.

После проверки Общественной палаты и доклада о найденных нарушениях на попечительском совете у вице-премьера Ольги Голодец ситуация начала меняться. Но самые важные преобразования случились с приходом директора Литвиновой и ее супруга — психиатра, заведующего отделением социально-трудовой реабилитации. Во-первых, четвертый этаж расселили: люди, жившие там ранее, теперь занимают два этажа, стало свободнее. Во-вторых, лечение стало добровольным. Было пересмотрено лечение многих жителей этого ПНИ: кому-то отменили препараты, кому-то заменили. Литвинов перевел своих пациентов на современные препараты пролонгированного действия: они немного дороже, чем применявшиеся раньше, но один укол действует две-три недели, и у них нет таких выраженных побочных эффектов, как у старых препаратов.

Раньше прием лекарств был связан с унижением проживающих, потому что медсестры проверяли у них рты — проглотил ли человек таблетку, а также измельчали таблетки, чтобы человек не мог их выплюнуть. Теперь такой процедуры больше нет. Все это привело к улучшению психического здоровья проживающих и стало одной из причин, по которой они получили возможность свободно передвигаться по территории интерната. При этом жители интерната теперь знают, какие препараты принимают (как это и должно быть по закону). Мы проверяли — есть в интернате и люди, которые отказались принимать препараты, их не заставляют, но предупреждают, что в случае обострения они будут госпитализированы.

В целом ситуация в интернате стала более свободной: люди могут свободно передвигаться, звонить правозащитникам, пользоваться интернетом, могут поставить в комнате видеокамеру. Все это раньше было невозможно.

— Почему же происходят случаи насилия?

— Даже в одном интернате с прогрессивным руководством продолжают существовать причины для насилия. Потому что интернаты, закрытые от общества высокими заборами и запертые на ключ,— это сама по себе система насилия. Без насилия невозможно длительно ограничивать свободу людей. И это ограничение свободы людей в ПНИ предусмотрено инструкцией 40-летней давности, которая в противоречие с современным законодательством разрешает врачам произвольно ограничивать свободу проживающих. Общественные организации много лет просят Минтруд отменить эту инструкцию. Они также много лет борются за сопровождаемое проживание для инвалидов, чтобы они могли жить в обществе в социальных квартирах, домах, при поддержке специалистов. Ведь что такое реальная реформа ПНИ? Это прежде всего соблюдение в них прав человека и всех законов. Появление квалифицированного персонала, обученного тому, как увеличивать и поддерживать возможности инвалида в разных сферах жизнедеятельности. Разукрупнение интернатов, их переоборудование по квартирному типу, создание системы сопровождаемого проживания. Другого пути нет, и ни одна страна его не придумала.

Но что мы видим в России? В 2017 году выделяется миллиард на благоустройство и строительство новых интернатов, об этом недавно заявила заместитель председателя Совета федерации Галина Карелова на совещании "Единой России". В этом году в селе Алферовка Воронежской области построили женский интернат на 128 человек — я посчитал, что на одного человека его стоимость составила почти 3 млн руб. Я специально изучил местные ресурсы и выяснил, что за 2,7 млн руб. в райцентре Новохоперске можно купить 130-метровый коттедж с евроремонтом на участке шесть соток. Дома поскромнее здесь стоят 1,5-1,2 млн руб. То есть за деньги, потраченные на строительство интерната, можно было бы купить или построить социальные квартиры, дома сопровождаемого проживания, помещения для трудовой и досуговой занятости проживающих.

— Этот новый интернат современного типа?

— Жилые помещения там расположены по коридорному типу, как в больнице. Палаты на четыре-шесть человек. Вы представляете, как это — постоянно жить в больнице, без личного пространства, без уединения?

— Почему государство продолжает строить такие интернаты?

— Потому что в прошлом году государство утвердило санитарные нормы, по которым ПНИ должны строиться только по коридорному типу, люди должны проживать в палатах по четыре-шесть человек. Для сравнения, интернаты для психически здоровых инвалидов и пожилых людей должны строиться уже по квартирному типу: с гостиной, кухней, столовой, прихожей, санитарным узлом. В комнатах могут проживать от одного до трех человек, а в квартире — пять-шесть человек. А ПНИ остались в прошлом веке. Вы знаете, почему в новом интернате в Алферовке будут жить только женщины? Знаете, почему они изолированы от мужчин? Потому что это предусмотрено советским положением о ПНИ 40-летней давности, которое противоречит современному законодательству. Общественные организации много лет безуспешно просят Минтруд отменить это положение. Но он его не отменяет.

— Выходит, что Минтруд не идет навстречу общественным организациям?

— Выходит, так.

Государство вместо реальной реформы расширяет "архипелаг ПНИ" — строит очередную "колонию" для женщин, которые ничего противозаконного не совершили, не осуждены судом на изоляцию от общества.

Такая "колония" ждет и мою дочь с синдромом Дауна, когда мы с женой уже не сможем о ней заботиться. Такие же интернаты-колонии строятся на выделенные миллиарды по всей стране.

— И все это вместо обещанной реформы.

— Да. Реформы ПНИ нет, в ней не заинтересованы чиновники, министерство, государство. А страдают простые люди. Да, их, может быть, в масштабе страны не так много — 150 тыс. человек живет в ПНИ. Но и не так уж мало — каждый 800-й взрослый россиянин живет там. И нельзя забывать, что любой из нас рано или поздно может там оказаться.

— Чем вы объясняете широкий общественный интерес к случаю в ЗПНИ?

— Появилось видео со сценой насилия. И хотя в интернатах насилие происходит постоянно, видеосъемка фактов и их обнародование происходят очень редко из-за мер ограничения, практикующихся в ПНИ. Мне рассказывали и про заламывание рук, и про болевые воздействия на пальцы, и про болевой захват шеи. Но доказать это практически невозможно. Если в обычном ПНИ персонал увидит, что делается такая запись на телефон, то мобильное устройство тут же отберут, а человека серьезно накажут. В Звенигородском ПНИ в этом отношении рассвет свободы и демократии, люди перестали бояться персонала, пытаются отстаивать свои права. А правоохранительные органы реагируют на общественный резонанс.

Но есть и другая сторона. Сейчас этот скандал определенные люди связывают с реформой ПНИ. Как будто хотят показать: смотрите, даже в хорошем интернате реформа, за которую борются общественники, не получается. Но дело в том, что никакой реформы нет. И в ЗПНИ ее тоже нет. Там есть два руководителя, которые пытаются улучшить жизнь людей в отдельно взятом интернате без поддержки изменений со стороны государства.

Для изменения системы ПНИ нужны решения федеральной и региональной власти. А их как не было, так и нет".

Статью полностью вы можете прочитать на сайте правообладателя - ИД "Коммерсант".

#####