Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

16.02.2015 "Там все проживающие — как рабы"

Андрей почти всю свою жизнь провел в сиротской системе. В прошлом году он переехал из Звенигородского ПНИ в собственную квартиру в одном подмосковном городе. Как ему это удалось, он рассказал "Власти".

Я родился в Москве. До трех лет я жил с родителями. Потом меня забрали в Дом ребенка. Потом я попал в школу-интернат в Серпухов. Там меня впервые отправили в психушку, потому что не было путевки в летний лагерь. Мне было пять лет, психушка была в Москве, у метро "Динамо". Мне там делали уколы. С тех пор в психушку меня отправляли часто. Мне было уже десять лет, в этом возрасте все дети бегают, дерутся. А они говорили, что я буйный,— и в психушку. Два года я, можно сказать, жил в Рузе, в психбольнице, меня туда отправляли 15 раз за два года. Там каждый из ребят считал, сколько раз он здесь был. Уколы делали два раза в день, таблетки давали. Мне 13 лет было. Я помню первый укол, который мне сделала в ногу толстая медсестра. В Рузу меня отправляли до 16 лет. Потом меня отправили в Хотьково, в психоневрологическую больницу. Это было летом, все в лагерь поехали, а меня туда. Я думаю, что деньги пожалели на путевку. Там я научился таблетки выплевывать. У меня от них челюсть сводило. Я очень хотел спать, но не мог. Таблетки мне давали коричневые, по 100 миллиграммов.

В 17 лет меня отправили в детский дом в Яхрому. Он был психоневрологический. В Яхроме я увидел ребят, которые в 18 лет не умели читать и писать. Я умел. Оттуда меня в психушку не отправляли.

Мне привезли из старого детдома конфеты и апельсины. Воспитатель их забрала и закрыла в шкаф. Я ей сказал, что она ворует. Меня посадили в изолятор. Психиатр мне сказал: "Если ты хочешь здесь остаться, мы тебе будем делать уколы: аминазин, кордиамин и димедрол. Если не хочешь — поедешь в психушку". В психушку я не хотел. Одну неделю мне кололи эти лекарства, потом меня вызвал психиатр: "Ты исправился? Жаловаться не будешь?" — "Не буду". Меня выписали из изолятора через неделю.

Когда мне исполнилось 18 лет, я не хотел подписывать документы на ПНИ. Но в детдоме стали кричать: "Мы тебя на месяц в изолятор посадим!" Я подписал. Меня отвезли в Звенигородский ПНИ. Это было в 2009-м. Повели к замглавного врача по медчасти. Она дала мне три бумажки, я их подписал. Одна о том, что у меня 75% пенсии забирают в интернат. Другая — что я согласен отдать в соцотдел паспорт, все свои бумаги, сберкнижку, медицинский полис. И третья — согласие на лечение. Я спросил, сколько будет длиться лечение. Она сказала: "Две недели, пока адаптируешься". Но это длилось четыре года.

Меня сразу поселили на четвертый этаж, закрытый. На обследование. Я приехал с чемоданами, с вещами, а их забрала сестра-хозяйка. Я просил оставить, шкаф в комнате был. А она сказала, что не положено. Все вещи с меня сняли. Надели какое-то старье, джинсы доисторические. В комнате 12 метров со мной жило еще три человека. Через два дня после заселения ко мне пришла старшая медсестра, ее дочь работала там санитаркой. Она хотела, чтобы я весь этаж убирал, мыл толчки, а если я отказываюсь, она меня закрывает в карцер.

Продолжение статьи вы можете прочитать на сайте правообладателя - ИД "Коммерсантъ": Журнал "Коммерсантъ Власть" №6 от 16.02.2015, стр. 28

#####