Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

19.12.2016 "У людей в ПНИ права на защиту нет"

Адвокат Юрий Ершов, член Московской рабочей группы по реорганизации психоневрологических интернатов, рассказал Ольге Алленовой, почему большинство жителей интернатов лишены дееспособности незаконно.

Много людей в ПНИ лишены дееспособности незаконно?

По моим оценкам, по стране их десятки тысяч. В российских ПНИ живет около 150 тыс. человек, примерно 50-70% из них недееспособны, и большинство, вероятнее всего, лишены дееспособности незаконно. Я в этом абсолютно убежден. Анализ дел, которые через меня проходят, указывает именно на это. Особенно это касается людей, кого лишали дееспособности до 2011 года — это делалось без присутствия человека в суде, а часто и врачебная экспертиза проводилась заочно.

Летом я несколько раз был на юридической проверке в московском ПНИ N30, в рамках работы Московской рабочей группы по реформированию интернатов при департаменте соцзащиты населения Москвы. Читал личные дела, общался с людьми. И там то же самое: люди утрачивают дееспособность, порой даже не зная об этом. Сейчас я веду дела нескольких человек из этого ПНИ, чтобы восстановить их дееспособность. Картина там такая: человек, даже если ему повезло и суд его выслушал, не получил решения о лишении дееспособности и не мог подать жалобу на это решение. Да и как жаловаться, если он, например, попал в ПНИ после детского дома и вообще не имел шанса понять, как работает суд, как пишут и куда подают жалобы?

В обычной жизни, если кто-то хочет лишить меня дееспособности, суд меня вызывает, предоставляет мне возможность ознакомиться с заявлением, нанять адвоката — все это называется правом на защиту. У людей в ПНИ такого права на защиту фактически нет. Один мой клиент из этого интерната был лишен так: ему сказали, что надо пройти некую экспертизу, он лег в больницу, полежал, вернулся в интернат. Через некоторое время позвали в суд: "Расскажешь там, как живешь". Там его поспрашивали о жизни, он ответил, что сам из детского дома, родители от него отказались, жить в интернате не хочет, а хочет работать. На этом суд его отпускает в интернат, а через какое-то время он узнает, что его лишили дееспособности. И это еще не самый плохой вариант. Повторюсь: в огромном количестве случаев людей просто не вывозили в суд и лишали дееспособности заочно.

На каком основании?

В законе раньше было так: если у истца есть медицинские документы в отношении человека, которого он лишает дееспособности, и эти документы подтверждают, что он не может присутствовать в суде по состоянию здоровья, то в суд его не вызывают. Этим нюансом пользовались и все ПНИ, где медикам несложно выдать документ в интересах интерната. Ну и представьте, как это работало в целом: приходит в суд заявление о том, что такой-то человек бегает голым по дому, кидается на всех с топором, ждет инопланетян. Надо ли суду, чтобы этот человек туда приходил? Вряд ли. И он использовал возможность, чтобы не вызывать этого человека. Как правило, появляется какая-нибудь справка от психиатра о том, что человек не может по своему состоянию принимать участие в судебном процессе. И сам гражданин даже не знает, что его лишили дееспособности. В нашей стране много людей, лишенных дееспособности и не знающих об этом. В 2009 году Конституционный суд рассматривал жалобы на неконституционность статьи 284 Гражданский процессуальный кодекс (ГПК), которая давала судам возможность лишать людей дееспособности заочно. Одна из жалоб была подана мной. Сначала эти жалобы хода не получили, но вскоре Европейский суд по правам человека принял к рассмотрению известное дело Штукатурова и коммуницировал его, направив российским властям письмо, в котором задавался вопрос: "Как суд может лишить дееспособности человека, которого даже в глаза не видит?". И после этого Конституционный суд три поданные жалобы соединил, рассмотрел и признал, что статья 284 ГПК в этой части неконституционная, потому что она лишает права человека на защиту.

И закон изменили?

Да, хоть и очень неудачно. С одной стороны, в новом законе признают, что человек должен присутствовать на судебном заседании по лишению его дееспособности. И если суд видит, что человек этот не может приехать на заседание, то суд приезжает к нему сам. С другой стороны, в законе указано, что право подавать жалобы на решение о лишении дееспособности человек может, если суд первой инстанции не дал ему изложить свою позицию самому или через представителя. А если суд дал изложить, если человек в суде выступил, но не был услышан, и суд лишил его дееспособности — получается, он уже не может обжаловать такое решение. Тут явное неравенство в правовых возможностях для тех, кого суд признает недееспособным. Это ограничивает их право на защиту.

Сейчас практикуют выездные заседания: судья приезжает в ПНИ и за один раз лишает дееспособности сразу 25 человек. При этом очевидно, что судья не в состоянии за одно заседание изучить дело каждого из этих 25 человек и что он просто штампует решения о лишении дееспособности.

Поэтому я и говорю, что закон изменили неудачно. Аспект, который вы упомянули, тоже крайне важен: дело надо рассматривать именно в суде. Выездные слушания в ПНИ — крайность, она может быть как исключение только там, где человек совсем уже нетранспортабелен. Ведь суд — это и обстановка, и флаги с гербами, и судьи в мантиях. Вопрос всей жизни решается: дееспособность — это фактически право на свою жизнь. Лишишься ее — значит, тобой будут управлять другие.

В целом это должно работать так: заранее человеку вручают заявление и все приложения к нему. Он может сам, сколько хочет, ходить в суд до слушания и знакомиться с делом. Может адвоката нанять, выстроить с ним линию защиты, вызвать свидетелей, собрать документы. В реальности ничего этого нет. Приехал судья, рассмотрел в кабинете всех, кто в ПНИ "накопился". И человек по-прежнему не знает, какие юридические манипуляции в его отношении совершаются. Он не знает, лишен ли дееспособности и что это вообще значит.

Стандартная ситуация: гражданина из ПНИ вдруг везут на какое-то очередное обследование — ну мало ли он их уже прошел? А это, оказывается, была назначенная судом без его ведома судебная экспертиза. Потом его приглашают в кабинет, там сидят какие-то люди, что-то про жизнь спрашивают. Поговорили, отпустили. А это и был выездной суд. И формально этот житель интерната — "участник процесса", и его "выслушали", хотя он этого не знает. Среди участников судебного заседания обязательно должны быть прокурор и представитель органа опеки, но органы опеки нередко просят рассмотреть дело без них, а прокурор может ни одного вопроса вообще не задать. А зачем? Ведь в заявлении ПНИ все изложено, да еще и экспертиза есть. А суд по-прежнему почти всегда всецело полагается на врачебную экспертизу. Обычно в конце такой экспертизы написана фраза, что человек не понимает значения своих действий, и судья, не вдаваясь в детали и не читая заключение экспертов целиком, пишет, что у него нет оснований сомневаться в медицинском заключении. И лишает человека дееспособности. Мог ли гражданин в таких условиях себя защитить? Нет, никаких шансов. Какая защита, какая подготовка к делу? Он лишается всего: формально оставаясь носителем своих прав, в действительности он теперь не властен ни в чем, за него все вопросы решает опекун. Его можно перемещать куда-то, за него можно решать, как и чем его лечить, какие вещи ему можно иметь, какие — нельзя.

Значит, психиатрическая экспертиза является определяющей в таком деле?

Да, особенно если человек один, без адвоката. Когда юрист вступает в дело, это уже полноценный спор и защита. И в таких условиях можно донести, что экспертиза "кривая", а она такой бывает часто. И юрист может вообще-то напомнить суду, что экспертиза — это лишь одно из доказательств, не имеющее никакой преимущественной силы перед другими. Он может вызвать свидетелей, которые опровергнут то, что сообщает инициатор лишения дееспособности. Может потребовать либо повторной экспертизы, либо вообще ее неприменения как недопустимого доказательства. Сегодня же судья говорит так: "Я не специалист в вопросах психиатрии, поэтому мнению экспертов доверяю". Психиатры пользуются таким положением.

Вы сказали, что экспертиза бывает "кривой" — то есть врачи проводят ее недобросовестно?

Да, и очень часто.

Продолжение статьи вы можете прочитать на сайте правообладателя - ИД "Коммерсантъ": Журнал "Коммерсантъ Власть" №50 от 19.12.2016

#####