Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

18.04.2016 "Жалобы жителей ПНИ никто не воспринимал всерьез"

Ольга Алленова, Роза Цветкова

На прошлой неделе в Министерстве труда обсудили реформирование психоневрологических интернатов (ПНИ) — было решено создать рабочую группу, которая подготовит концепцию реформирования и "дорожную карту". Это решение не просто давно назрело, оно запоздало — российские граждане в ПНИ десятилетиями живут в условиях тотального бесправия, унижения и издевательств.

В конце марта 2016 года в Звенигородском городском суде закончилось судебное следствие по делу об изнасиловании бывшего жителя Звенигородского ПНИ Паши Скворцова (имя изменено). В октябре 2014-го "Власть" рассказала об издевательствах над Пашей и другими жителями интерната в материале "Это такая территория вне закона" (см. N41 от 20 октября). Это случилось вечером 3 октября 2014 года, на четвертом этаже ЗПНИ. Паша жил на третьем этаже, но накануне, 2 октября, он выступил на общем собрании в ЗПНИ с жалобой на одного из своих соседей. В наказание за жалобу его перевели на четвертый этаж, который назывался закрытым: главная дверь мужского отделения запиралась на ключ, выйти оттуда было невозможно, в большинстве жилых комнат не было дверей. Если бы не волонтеры благотворительного фонда помощи детям "Милосердие", работающие в этом интернате, о преступлении никто бы не узнал. Но волонтеры подключили адвоката, было возбуждено уголовное дело.

Общественная проверка, инициированная членом Общественной палаты РФ (ОПРФ) Еленой Тополевой-Солдуновой в Звенигородском ПНИ (ЗПНИ), выявила множество нарушений прав и свобод граждан: в частности, было установлено, что людей наказывали за любые провинности сильнодействующими препаратами и длительной изоляцией в карцере, отделения запирались на ключ и жители не могли самостоятельно выйти даже в столовую, библиотеку или во двор.

Осенью 2014 года вице-премьер РФ Ольга Голодец вынесла обсуждение ситуации в ЗПНИ на общественный совет по вопросам попечительства в социальной сфере и назвала помещение людей в карцер и применение к ним сильнодействующих лекарственных препаратов в целях наказания издевательством. Вскоре после этого было возбуждено еще одно уголовное дело о злоупотреблении должностными полномочиями в Звенигородском ПНИ. Директор ЗПНИ уволился, впоследствии свои посты покинули и другие ключевые сотрудники администрации (которые, впрочем, получили неплохие должности в системе соцзащиты, здравоохранения и городского управления Звенигорода).

Уголовное дело об изнасиловании Паши Скворцова расследовалось более года. За это время сменилось несколько следователей, дело передавали из следственного отдела по городу Одинцово следственного управления Следственного комитета РФ по Московской области в Первое управление по расследованию особо важных дел ГСУ СК России по Московской области — и обратно.

На завершающем этапе следствия, в мае 2015 года, судья Звенигородского городского суда Анастасия Солодова возобновила производство по делу о лишении Паши Скворцова дееспособности, хотя новая администрация ЗПНИ иск не поддерживала, сам Паша к этому времени уже жил в одном из московских ПНИ, а в его деле имелась справка о том, что в лишении дееспособности он не нуждается (такие справки даются по итогам ежегодного обследования в ПНИ). В октябре 2015-го Гагаринский районный суд Москвы отклонил иск о лишении дееспособности Паши — он по-прежнему может давать свидетельские показания, заключать договор с адвокатом и выступать в суде.

В январе 2016 года дело об изнасиловании Паши было передано в Звенигородский городской суд. Процесс затянулся, иногда заседание переносилось через 10 минут после начала, а председатель суда Сергей Кузнецов объяснял одному из авторов статьи, что "дело слишком резонансное", "надо хорошо во всем разобраться". В марте судья Кузнецов вынес постановление, в котором признавалась вина насильника А. и его подельника П.— оба отправлены на принудительное лечение. Правда, насильнику присуждена мера наказания в виде принудительного лечения в "медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, общего типа", а его подельнику — в "медучреждении специализированного типа". Другими словами, режим подельнику выбран более строгий, чем насильнику. Возможно, это связано с заключением судебно-медицинской экспертизы, ознакомиться с которой нам не удалось. Однако в постановлении суда, предоставленном нам Пашей, говорится, что А. и П. признаны невменяемыми на момент совершения преступления. При этом оба не лишены дееспособности, а жители и персонал ЗПНИ характеризуют А. как хитрого, расчетливого, агрессивного человека.

Звенигородский городской суд квалифицировал дело по статье 132 УК РФ (пункт "а" часть 2): насильственные действия сексуального характера, совершенные группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, что предполагает лишение свободы на срок от четырех до десяти лет. Суд установил, что насиловал Пашу А., а подельник П. держал жертву за ноги — это подтверждается показаниями потерпевшего, свидетелей, протоколами следственных действий и другими документами. Если бы А. и П. совершили преступление в состоянии вменяемости, им пришлось бы отбывать срок в тюрьме. Невменяемость в момент совершения преступления избавила их от уголовного преследования.

Напомним, что насильник А. ранее был опрошен представителями общественной комиссии и сообщил, что у него есть влиятельные родственники в областной администрации. На момент сдачи номера в печать постановление суда вступило в силу, однако А. оставался в Егорьевском психоневрологическом интернате, куда был переведен вскоре после смены руководства в Звенигородском ПНИ.

Паша Скворцов решению суда рад: "Они меня "насилили". Их надо было наказать". Во время судебных заседаний А. и П. находились в зале и не были изолированы — в суде не оказалось специальных условий для более строгого содержания подсудимых. На одном из заседаний А. сорвался на крик и мат, Паша был напуган, у него тряслись руки, но он остался в зале. "Я хочу видеть, как их накажут",— сказал он. Сегодня Паша совсем не похож на запуганного парня, который осенью 2014 года бросался навстречу волонтерам, рыдая и крича: "Мне плохо! Мне дают много аминазина! Я боюсь А.— он угрожает!"

С февраля 2015 года он живет в московском ПНИ. Общественники просили главу московского департамента труда и соцзащиты Владимира Петросяна перевести Пашу в Москву в целях его безопасности — Петросян помог. В модной ветровке и начищенных ботинках, гладко выбритый Паша с радостью встречает своего друга — сестру милосердия Ларису Рыжикову, которая часто его навещает и которую он называет мамулей. О преступлении, совершенном осенью 2014 года, рассказывает подробно — у него хорошая память. Только теперь, вспоминая, не плачет и не закрывает голову руками.

"Со слов персонала и проживающих ПНИ мы знаем, что А. работал санитаром на "закрытом" этаже и получал зарплату,— рассказывает адвокат Елена Маро.— У него был доступ ко всем жителям отделения, а на этом этаже во многих комнатах не было даже дверей. У меня есть показания нескольких жителей этого ПНИ о том, что в отношении их А. совершал насильственные сексуальные действия. Есть также показания, что одного из проживающих, молодого мальчика, А. насиловал регулярно. То есть речь идет не о единичном преступлении, а о систематическом сексуальном насилии". По ее мнению, о действиях А. не могла не знать администрация ПНИ. "Я лично слышала от психолога интерната, что проживающие ей жаловались на насилие со стороны А., но она не считала эти жалобы обоснованными",— говорит адвокат.

Продолжение статьи вы можете прочитать на сайте правообладателя - ИД "Коммерсантъ": Журнал "Коммерсантъ Власть" №15 от 18.04.2016, стр. 24

#####