Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

19.12.2016 "100% родителей не хотят, чтобы их ребенок попал в ПНИ, когда их не станет"

Журнал "Коммерсантъ Власть" №50 от 19.12.2016

В этом году в России началась реформа психоневрологических интернатов, в чем есть заслуга и "Власти". Весь год корреспонденты журнала участвовали в общественных проверках ПНИ и рассказывали о нарушениях прав граждан в интернатах. В конце года мы подводим итоги.

Авторы: Ольга Алленова, Роза Цветкова

О бесправном положении людей в психоневрологических интернатах мы впервые рассказали осенью 2014 года — в Звенигородском ПНИ (ЗПНИ) молодой житель учреждения, сирота, был изнасилован двумя неформальными лидерами закрытого отделения. При дальнейшем расследовании мы выяснили, что молодого человека перевели в это отделение в наказание за непослушание, что это не первый случай и что сексуальное насилие в таких учреждениях практикуется как один из методов воздействия на людей. Также мы узнали о том, что сотни людей живут в закрытых отделениях тюремного типа, что недовольных запирают в карцер на длительное время, а медики применяют в отношении жителей интерната психотропные препараты не для лечения, а для наказания. После публикации во "Власти" вице-премьер Ольга Голодец распорядилась провести проверку в учреждении, а член Общественной палаты РФ Елена Тополева-Солдунова инициировала общественную проверку, подтвердившую информацию "Власти" (см. материал "Это место украденных судеб" во "Власти" N49 от 15 декабря 2014 года). С тех пор ОПРФ проводит в Звенигородском ПНИ регулярный мониторинг, в котором участвуют и авторы этой статьи.

За два года ситуация в ЗПНИ существенно изменилась — в интернате полностью сменилась администрация, пришли новые врачи, медсестры, санитарки. Эти люди адекватно реагируют на общественные проверки, понимая, что такие проверки помогают улучшить положение жителей интерната. Во время последнего мониторинга, закончившегося 30 сентября этого года, общественная комиссия отметила главное достижение руководства интерната: в психосоматическом корпусе исчезли закрытые отделения. Все этажи там теперь открыты — люди спокойно покидают свои отделения и выходят в столовую или во двор на прогулку. Поскольку комнаты для курения в корпусе закрыли, курить теперь все ходят на улицу — по словам главного врача интерната Павла Литвинова, это способствует оздоровлению: люди больше двигаются и бывают на свежем воздухе. Напомним, что в большинстве российских ПНИ самостоятельный выход во двор разрешен лишь некоторым, лояльным, жильцам, остальные закрыты в отделениях и неделями не выходят на улицу.

Чтобы снять замки с железных дверей, Литвинову пришлось решить непростую задачу. В отделении медико-социальной коррекции на четвертом этаже — том самом, где раньше регулярно случались драки и сексуальные издевательства, проживало 70 человек, из них около 30 — ранее судимые и отбывавшие наказание в местах лишения свободы люди, трое из них находились в ПНИ под административным надзором. Часть этих граждан вела себя деструктивно, установив в отделении тюремные порядки. Прежнюю администрацию это устраивало — перевода на четвертый этаж боялись все жители интерната, и это позволяло управлять людьми. Изучив медицинские карты и личные дела пациентов, психиатр Литвинов пришел к выводу, что большинство "проблемных" пациентов не принимали выписываемые им таблетки — прятали их под язык, а потом выплевывали. С каждым были проведены психотерапевтические беседы, в результате которых большинство согласились на прием препаратов пролонгированного действия — теперь медсестре не нужно следить за тем, чтобы пациент три раза в день глотал таблетки, ему достаточно одного укола в 2-3 недели. "Тем, кто отказался принимать препараты, я объяснил, что в случае срыва будем вызывать бригаду скорой помощи и госпитализировать,— говорит Литвинов.— Они на это согласились, таких у нас человек десять. Но большинство людей согласились на лечение". Несмотря на то что современные нейролептики пролонгированного действия дороже традиционных психотропных препаратов, используемых в интернатах, расходы учреждения на медикаменты не сильно выросли — после пересмотра лечения дозировки препаратов для многих жителей интерната были существенно снижены или даже отменены. К тому же современные препараты имеют меньше побочных эффектов, чем применявшийся советской психиатрией аминазин. Напомним, что ранее жители этого интерната жаловались на крайне высокие дозировки, вызывающие сильные побочные явления, но прежнее руководство учреждения на эти жалобы не реагировало. Сейчас таких жалоб нет, как и жалоб на принудительный прием препаратов.

Оптимизация лечения кардинально изменила обстановку в интернате. Прекратились драки, сексуальное насилие, снизилось агрессивное поведение. "Большой прогресс — устранение всех закрытых отделений в ПНИ, предоставление проживающим возможности выхода на территорию учреждения,— отмечает группа общественного мониторинга в своем отчете, опубликованном на сайте ОПРФ. На территории постоянно есть люди. Пропускной режим на входе в учреждение тоже изменился — охранники доброжелательны. Члены группы общественного мониторинга, неоднократно приезжавшие в ЗПНИ в указанный период (с 10 августа по 30 сентября 2016 года.— "Власть"), свидетельствовали, что пройти на территорию можно без длительных процедур — достаточно ответить на вопрос, к кому идешь, и предъявить документ, удостоверяющий личность".

Руководство интерната в 2015 году заключило договор со Звенигородской больницей, и все жители интерната (более 400 человек) прошли в больнице рентгенологическое обследование,— даже маломобильные граждане из отделения милосердия. В 2016 году более 150 человек из этого учреждения прошли диспансеризацию в рамках ОМС, что особо отметила общественная комиссия. Хотя все россияне имеют право на медобслуживание в рамках ОМС, жители ПНИ этого права лишены — поликлиники и больницы не хотят обслуживать таких пациентов, а руководство интернатов не отстаивает права подопечных. Именно поэтому в учреждениях высокая смертность от заболеваний, выявляемых на поздних стадиях.

В работе интерната все еще много нарушений, носящих системный характер и встречающихся в большинстве российских ПНИ (70% его жителей нигде не заняты и не работают, лежачие граждане в отделении милосердия не гуляют, потому что нет соответствующих технических средств реабилитации, у многих нет личных вещей, даже белья). И все же изменения, которые произошли в этом интернате, так значительны, что их, без сомнения, можно назвать реформой.

В январе прошлого года группе общественного мониторинга под руководством члена ОПРФ Елены Тополевой-Солдуновой стало известно о трагическом случае в московском ПНИ N30: запертая на 18 дней в изолятор Елена Ш. повесилась на халате. В конце 2015 года Елена находилась на лечении в психиатрической больнице, после выписки вернулась в интернат и сразу была закрыта в изолятор — в этом интернате действовали установленные директором правила, по которым выписавшийся из больницы или вернувшийся из домашнего отпуска человек непременно попадает в изолятор, где проводит не меньше недели. Елена попала в изолятор перед новогодними праздниками, поэтому ее там просто забыли. Группа мониторинга от ОПРФ провела в этом интернате несколько проверок, обнаружив грубые нарушения прав и свобод граждан. В частности, эксперты отметили, что учреждение нарушает закон, помещая граждан в изолятор после больничного или домашнего пребывания, для этих целей существуют приемно-карантинные отделения, в которых более щадящие условия, чем в изоляторах. Изоляторы же предназначены для краткосрочного пребывания граждан, у которых выявлена острая инфекция и которые должны быть вскоре после выявления инфекции госпитализированы в медицинский стационар. Помещение женщины-инвалида на 18 дней в крошечный изолятор, где нет ничего, кроме кровати, и где она лишена возможности минимального общения, эксперты расценили как издевательство и преступление против личности.

Несколько месяцев общественные организации пытались помочь другой жительнице этого учреждения — 26-летней Ольге Л., сироте, лишенной дееспособности по инициативе интерната в 2014 году. Осенью 2015 года девушка забеременела от своего друга, живущего там же. Администрация отправила ее на аборт, а в больнице девушка сказала волонтерам, что хотела бы сохранить беременность. С этого дня на протяжении полугода общественные организации бились с руководством интерната за право Ольги родить ребенка.

Продолжение статьи вы можете прочитать на сайте правообладателя - ИД "Коммерсантъ".

#####