Сопровождаемое проживание людей с ограниченным
возможностями в России
#

Проект софинансируется ЕС

#
Цветовая схема###
Размер шрифта А А А

25.07.2017 Ну, выздоравливайте: Можно ли спасти людей, запертых в психоневрологических интернатах, — и почему провалилась реформа ПНИ. Репортаж «Медузы»

"Медуза"

Автор: Вера Шенгелия. При участии Ивана Голунова.

В российских психоневрологических интернатах (ПНИ) живут около 150 тысяч человек — население немаленького города. Многие из этих людей проводят в таких учреждениях всю жизнь, попадая туда из детских домов-интернатов; других отправляют в ПНИ, признав недееспособными (это значит, что человек лишается почти всех гражданских прав). Во многих интернатах людей запирают на этажах и не выпускают не только за пределы территории, но и во двор. СМИ регулярно пишут о происходящих в интернатах изнасилованиях и самоубийствах; в конце июля сотрудников одного из брянских интернатов обвинили в том, что они приковывают людей цепями. Год назад федеральное правительство объявило о реформе ПНИ, а московские власти выбрали интернаты для пилотного проекта. По просьбе «Медузы» Вера Шенгелия изучила жизнь в ПНИ — и рассказывает, как чиновники и бизнесмены используют жителей интернатов, чтобы получать квартиры и миллиарды рублей из бюджета. 

"Перед смертью сибирский бард Николай Шипилов искал своего сына — Николая Николаевича.

Если бы Шипилов, автор песни «После бала», которую исполнял Дмитрий Маликов, не умер в 2006 году, скорее всего, Шипилову-младшему никогда бы не пришлось жить в одном из московских психоневрологических интернатов. Если бы музыкант успел найти сына, судья московского Преображенского суда Ольга Новикова, скорее всего, в 2013 году не лишила бы 23-летнего Шипилова дееспособности заочно, несмотря на то что молодой человек успешно окончил колледж по специальности «оператор ЭВМ», поступил в МГУ на политологию, ездил на Мальту учить английский, любил «Жизнь насекомых» Пелевина.

Лишение дееспособности часто называют гражданской смертью: эта процедура приравнивает взрослого человека к ребенку, лишая всех гражданских прав (в Гражданском кодексе сообщается, что этот статус могут давать людям, которые «вследствие психического расстройства не могут понимать значения своих действий или руководить ими»). Человек, лишенный дееспособности, по закону не может голосовать, вступать в брак, распоряжаться своими деньгами или открывать счет в банке. Все, что он делает, он должен делать при помощи и с согласия опекуна.

Когда Шипилова-младшего лишили дееспособности, опеку над ним брать было некому — сестра была еще совсем маленькой, а отчим не захотел. В таких случаях вариантов в России предусмотрено немного — дом престарелых или психоневрологический интернат. Так Шипилов оказался в своем первом ПНИ.

«Я иногда думаю, лучше бы я в тюрьму попал, так у меня был бы хоть какой-то шанс выйти», — говорит Шипилов, сидя в небольшом закутке для свиданий в холле интерната на Лосиноостровской улице. На нем потертые казенные штаны — его модный спортивный костюм украли еще в предыдущем интернате. Дверь на этаж, где живет Шипилов, санитары запирают на ключ — выйти можно только в сопровождении гостя или сотрудника интерната. На завтрак, обед и ужин водят строем. Курить выводят три раза в день. Последний прием пищи — в шесть вечера. За небольшими исключениями это общее положение дел для всех российских интернатов (почти у всех теперь есть сайты, на которых публикуют положения, регулирующие распорядок жизни жителей ПНИ).

«Я же не преступник, — продолжает Шипилов. — Почему я не могу сходить в кафе, восстановиться в институте, съездить в отпуск? Неужели так можно со мной обращаться по закону?»".

Статью полностью вы можете прочитать на сайте правообладателя - проекта "Медуза".

Также доступна аудиоверсия репортажа.

#####